Умерла Роза Сирота

Кто открыл Иннокентия Смоктуновского — РозаСирота (род. в 1924 г.) или Георгий Товстоногов? Кто на самом деле поставил «Мещан»? Была ли доступна ей большая форма? Что произошло, когда она переехала в Москву? Эти вопросы не от любопытства, а от невозможности до конца понять, кем была в нашем театре эта женщина.

Актеры ее боготворили, призывали в самые трудные моменты жизни, как Смоктуновский, который боялся не справиться с Гамлетом. Женщина-режиссер не такая большая редкость и теперь, и прежде.

Но Сирота видела свое имя на афишах, да еще крупным шрифтом, да еще без соавторов, редко. Ей доставалась другая работа — которую можно назвать «черной», можно «ювелирной». Ее спектакли возникали не на сцене — это мог быть класс на верхних этажах театра, а могла быть обычная комната в частной квартире. Она репетировала с каждым отдельно.

Когда спектакль, «вчерне» сделанный Сиротой, мастер (это, конечно, во-первых, Товстоногов) переносил на сцену — он, этот спектакль, менялся до неузнаваемости. Исполнители всякий раз боялись этих перемен; впрочем, если слава осеняла спектакль, они легко прощали их. Маленькая, некрасивая, одинокая женщина подчиняла самые строптивые таланты, они трепетали от каждого ее слова.

Может быть, миссия Сироты и состояла в том, чтобы всякий актер имел персонального режиссера. На всех Товстоногова не хватало, а Сироты — хватало. Психотерапевт режиссуры, Сирота проникала в актерскую душу, избавляла ее от сомнений, отдавала свою энергию, вкладывала туда новые, неизведанные чувства. Выражаясь по-актерски, растила роль. «Она открыла мне меня», — повторяли вечные дети сцены.

Ясно, что никакой иной жизни, кроме театра с его репетициями, интригами, скандалами, уходами-приходами, у Сироты быть не могло. Все это было, было и прошло — как и отблески славы, падавшие и на нее от сияния БДТ, потом от мерцания МХАТа и других театров и в Ленинграде, и в Москве. Актеры нашли, чем отблагодарить ее: они создали легенду о гениальной Сироте.